Когда видишь изображение Божьей матери с младенцем на руках, иногда задаешься вопросом: как могли строиться…

Когда видишь изображение Божьей матери с младенцем на руках, иногда задаешься вопросом: как могли строиться отношения земной женщины со своим божественным сыном? Он же всезнающ, всеблаг, но при этом — всего лишь дитя.

Вот эта икона Парамифия ("Утешение"), что на фотографии на заднем плане, отчасти и дает представление о том, как это взаимодействие понимали верующие. На ней изображен момент, когда Иисус прикрывает рот своей матери, которая что-то хочет сказать или уже говорит.

Вот как описывает эту историю один из паломников (почитайте, кстати, весь текст http://www.proza.ru/2008/12/11/289 — там и про Уранополис, и про Афон, и про мощи очень интересно): "…В середине века (дату этой истории я не сподобился уточнить), в одно из обычных утр, монах поднялся к престолу за ключами от наружных ворот. Пора было их открывать, а ясное утро и покой везде не предвещали ничего особенного. Ключи от ворот лежали на столике у иконы. Когда же монах подошел за ними, то услышал женский голос.
— Не открывай ворота! Пираты рядом…
Монах решил, что это просто наваждение, что, может быть, спросонья что-то почудилось. Он протер глаза, перекрестился, взял ключи и уже во второй раз услышал голос Богоматери:
— Не открывай ворота! За воротами пираты…
Но тогда он подумал, что мерещится ему, что нездоров он или испытывает его сила нечистая. Схватил он ключи и побежал к выходу. И на самом выходе обернулся-таки. Тут увидел он, что рассерженный маленький Христос закрывает ладошкой рот Матери: дескать, этот маловерный инок сам свою судьбу снискал. А Богородица, печалясь о своем уделе, о монахе Святой Горы и этого монастыря, все-таки взяла ручку Христа, отвела и сказала в третий раз:
— Не открывай ворота! Пираты!
Монастырь был спасен. В память о той истории была начертана икона, где Богородица отодвигает руку Христа спасения монахов ради…".
Бог-богом, а мать тоже имеет право слова.

© via